Гайворонский О.

ИССЛЕДОВАНИЯ У. БОДАНИНСКОГО И ИСТОРИЯ БАХЧИСАРАЯ

Доклад на I Бахчисарайских научных чтениях памяти Усеина Боданинского, 26 ноября 2001

Усеин Боданинский и плеяда ученых, работавших вместе с ним, не ставили своей прямой задачей выяснение даты основания города. Однако, касаясь темы архитектурных памятников бахчисарайской округи, эти исследователи вплотную подошли к вопросу о времени появлении здесь древних поселений и их взаимной связи. Археологические экспедиции в Эски-Юрте и Чуфут-Кале собрали огромное количество ценного фактологического материала, в особенности если учесть, сколь ничтожный временной промежуток удалось отвести на эти исследования. На основании новых находок строились гипотезы и предположения. На них бы нам и хотелось остановиться подробнее.

Что касается представлений Усеина Боданинского о западном предместье Бахчисарая, Эски-Юрте (где экспедиция исследовала и описала средневековое кладбище) то здесь можно видеть определенную их эволюцию. Ее можно наблюдать на следующем примере, касающемся урочища Кырк-Азизлер – ключевого района эски-юртского некрополя.

Публикуя результаты первичной обработки найденного материала в 1925 г., Башкиров и Боданинский, среди прочего, переводят топоним Кырк-Азизлер как «сорок святых». Однако последующий анализ находок с учетом особенностей строительного искусства, отраженного в здешних памятниках, данных, полученных из переведенных эпитафий и других аспектов, позволяет исследователям прийти к выводу, что эти находки не просто подтверждают высказывавшееся еще в 19 в. предположение об Эски-Юрте как о давнем центре тюркской оседлости в Юго-Западном Крыму, но и позволяют задаться вопросом о городском характере этого заброшенного поселения, поскольку памятники Эски-Юрта имеют весьма близкие параллели в другом крымском городском центре – Эски-Крыме (Солхате). В связи с этим новые аналогии проводятся Боданинским и в отношении самого топонима Кырк-Азизлер. Автор расширяет свой взгляд на значение этой местности в прошлом и, утвердившись в представлении о западном предместье Бахчисарая как о древнем городе, находит близкий аналог его названию в родословной бейского рода Яшлау, где упоминается город Кырк. Этот аналог близок не только в лексическом, но и в хронологическом плане – город Кырк в родословной фигурирует в описании ордынской, догерайской эпохи, к которой, по всем данным, относился и расцвет Кырк-Азиза. 
Боданинский в следующих своих изданиях теперь считает возможным иначе перевести название этой местности и построить следующую схему: сельбище Кырк-Азизлер тождественно городу Кырку. Его название не следует переводить буквалистически - поскольку слово къыркъ здесь – не числительное, а этнотопоним, т.е. наименование племени, оставившего также след в топонимике окрестностей Гёзлеве и Кефе. Добавим от себя, что этот этнотопоним отмечен также в округе Ак-Месджида и Карасубазара, а также и за пределами Крыма – у тех народов, в этногенезе которых принимали активное участие кипчаки – у ногайцев, казахов и каракалпаков. Существовало, кроме того, одноименное огузское племя. Следует, вероятно, вспомнить здесь и славянизированный топоним Сороктатар в местах компактного проживания литовских татар.

Усеин Боданинский участвовал в исследованиях также и другого памятника, имевшего прямое отношение к первым этапам истории Бахчисарая – Чуфут-Кале. Экспедиции той поры много поработали для выяснения роли этого объекта в истории Крыма периода Золотой Орды и первых Гераев. Данные, полученные в результате раскопок на Чуфут-Кале, подтвердили, что в 14-15 вв. крепость являлась одним из важнейших центров ранней крымскотатарской государственности в Крыму. Что же касается названия крепости в средневековье – Кырк-Ер – то Боданинский и его соотнес с названием племени кырков. По его предположению, Кырк-Ер следует переводить, как и в случае с Кырк-Азизлер, исходя не из традиционного «сорок мужей» и тому подобных толкований, а как «местность» или «укрепление рода Кырк». Гипотеза Усеина Боданинского отводила Кырк-Еру роль не ханской резиденции как таковой, а лишь стоящего поодаль укрепления этой резиденции, располагавшейся в городе Кырке, т.е. позднейшем Кырк-Азизлере.

Если обобщить представления Усеина Боданинского по данному предмету, то сложится следующая структура поселений в здешнем районе: город Кырк, центр оседлости и городской жизни, располагающийся на равнине, подобно Солхату, и укрепление Кырк-Ер, высящееся над близлежащими ущельями и служащее стратегической базой для администрации города. Именно в Кырк и переносит в свое время из Эски-Крыма столицу Хаджи Герай. Между этими двумя пунктами земля отнюдь не пустует. Изучая Эски-дюрбе, рядом с которым позже встал Ханский дворец, Боданинский приводит в своем описании данные устного предания о похороненном в этом дюрбе Дере-бее, владетеле земель в нынешней Бахчисарайской долине, об укреплении Биюк-Исар, которое служило ему местопребыванием, и о зимних походах бея через Сиваш на материк. К большому сожалению, Боданинский ограничился лишь тем, что пересказал эти сведения, а археологической экспедиции к Эски-дюрбе послано не было.

Высказав эти гипотезы, автор, конечно же, намеревался подкрепить их материалами будущих экспедиций. Но, к сожалению, в 1929 г. все экспедиции подобного рода были прекращены и больше не возобновлялись. Это было обусловлено причинами, далекими от науки – известно, что над Боданинским, как над многими другими подвижниками татароведения 20х гг., уже начали сгущаться тучи государственного террора. Поэтому возможности основательно доказать свою теорию либо, в зависимости от характера новых находок, продолжить эволюцию своих представлений о древних поселениях долины Чурук-Су Боданинский был попросту лишен.

И все же черновая схема, предложенная им, вовсе не безосновательна. Напротив, она определяет пути, по которым должны идти исследования средневековых поселений района. Без всякого сомнения, необходим тщательный научный анализ крымской топонимики, в т.ч. и этнотопонимики, в свете данных этнической истории Крыма. Следовало бы задуматься и над тем, какое реальное событие стоит за неоднократными сообщениями старотурецких авторов и крымскотатарских преданий об основании Бахчисарая в 13 в. при том, что пока нам неизвестны в Бахчисарайской долине памятники городской культуры этого периода. Полезным было бы и определение универсальных закономерностей появления и исторического развития татарских городов в средневековом Крыму. Ведь предположение Боданинского о роли Кырк-Ера как цитадели при лежащем в долине столичном поселении абсолютно справедливо по отношению, по крайней мере, к периоду после постройки Салачикского, а затем Бахчисарайского дворца. Стало быть, уместен вопрос о статусе Кырк-Ера в период между установлением ордынской власти и началом активного городского строительства в Салачике. Самого пристального внимания требует, наконец, и Эски-дюрбе – единственная сохранившаяся постройка округи Ханского дворца, предшествующая ему хронологически.

На данный момент наши шансы составить полную и достоверную историю города невелики - прежде всего из-за практически полного отсутствия археологических материалов, важнейшей составляющей источниковой базы. Необходимость возобновления планомерных археологических экспедиций на крымскотатарских памятниках не вызывает сомнений. Это недавно было официально признано и Научно-методическим советом заповедника, принявшим решение разработать программу таких исследований. Плодотворная реализация этой программы стала бы прямым продолжением той работы, начало которой положил археологическими экспедициями 1920х гг. Усеин Боданинский.